Рожденные дважды

Трансплантацию стволовых клеток костного мозга провели трехлетней Инге Черепановой в Центре детской онкологии и гематологии. «Российская газета» сообщила об этом 8 декабря в заметке «Спасенная Инга». Чтобы подробнее рассказать об уникальной технологии и состоянии девочки, корреспондент «РГ» побывал в Центре.

Надев два халата – один поверх другого, – заходим в отделение, где лежат Инга и дети, которым только предстоит пройти трансплантацию. Посторонним вход сюда запрещен. Чтобы инфекция не попала в ослабленный детский организм, требуется полная стерильность. Сквозь двойные стекла заглядываем в палаты. Жизнерадостный ребенок, обняв куклу, смотрит телевизор. Заметив нас, девочка встает на кровати и машет рукой. Даже на расстоянии видно, как малышка робко улыбается. Это и есть Инга. Месяц назад она перенесла сложнейшую операцию по трансплантации стволовых клеток костного мозга. Сейчас уже ничто не говорит, что она чем-то болеет – только несколько пластырей на теле да окружающая обстановка: медицинская аппаратура, капельница, лекарства…

Диагноз, который врачи Центра детской онкологии и гематологии поставили Инге в апреле прошлого года, звучал страшно: примитивная нейроэктодермальная опухоль в четвертой стадии. Проще говоря, злокачественная опухоль с множественными отдаленными метастазами. После длительного курса химиотерапии все равно оставалась остаточная опухоль. И единственным способом спасти жизнь девочке была трансплантация стволовых клеток.

Говоря языком медиков, стволовая клетка – это незрелая клетка, способная к самообновлению и развитию в специализированные клетки организма. Основная особенность таких клеток в том, что они могут восстановить практически любое повреждение, превращаясь в необходимые клетки и стимулируя организм к восстановлению органа или ткани. Поэтому роль их в современной медицине так велика. Когда надежды на излечение не остается, выход один – трансплантация костного мозга. Клетки для пересадки берут у самого больного, если костный мозг в порядке, либо ищут подходящего донора.

– Костный мозг Инги не был поврежден, поэтому стволовые клетки мы взяли у самой девочки, – рассказывает заведующая Центром детской онкологии и гематологии Лариса Фечина. – Больному вводится специальное лекарственное вещество, которое позволяет мобилизовать стволовые клетки в периферическую кровь. Потом – обычный забор крови из вены. Из остальных клеток крови стволовые выделяют на специальном аппарате (сепарация стволовых клеток).

У Инги клетки брали в «два захода»: сначала три раза, потом – еще три. До операции клетки, помещенные в пары жидкого азота, хранятся при температуре минус 175 градусов. Неправильное замораживание и размораживание может привести к гибели клеток, поэтому здесь применяются новейшие технологии и компьютерные программы.

– Мы понимали, что стопроцентной гарантии успеха нет, – рассказывает Лариса Фечина. – Поэтому, кроме забора клеток, тщательно готовили пациентку к операции. Работала целая группа врачей. Нужно было максимально снизить риск. Были спланированы и реанимационные меры на случай возможных осложнений. К счастью, они не понадобились. Трансплантация прошла удачно. В вену вместе со специальными препаратами ввели стволовые клетки. У них есть уникальный «хоуминг» ­эффект (от английского «хоум» – дом) – это значит, что клетки сами находят «дорогу» к костному мозгу.

Операцию Инге сделали еще в конце октября, но врачи не торопились сообщать о своих достижениях. Нужно было убедиться, что клетки действительно прижились. Ведь в противном случае последствия могли быть плачевными. Спустя две недели после трансплантации анализ крови девочки показал: стволовые клетки уже успешно функционируют – обновляют другие клетки крови.

Сейчас Инга чувствует себя хорошо. Да и мама улыбается – все страшное позади.

– Конечно, мы рады, – говорит мама Вера. – Ведь до операции была полная безызвестность: мы первые на Урале прошли через трансплантацию стволовых клеток – а значит, и спросить было не у кого, чем это может закончиться – других подобных пациентов нет.

Сегодня малышка получает обычные антибиотики. И врачи надеются, что Новый год девочка встретит дома – в поселке Свердловском Артинского района. Они даже подарок для нее приготовили, но пока не говорят какой – хотят, чтоб для Инги это стало сюрпризом.

А на очереди – еще два маленьких пациента, которым для спасения жизни необходима трансплантация костного мозга. Двухлетний карапуз из Полевского Свердловской области, увидев нас через окно своей палаты, засмущался и уткнулся маме в подол. Когда «тетя врач» помахала ему рукой, он заулыбался и принялся махать в ответ. В стерильной палате ему придется провести еще немало времени. У Дани (имя изменено по желанию родителей. – Прим. авт.) злокачественная опухоль печени, поразившая две доли органа. Хирургическое вмешательство невозможно, пока не удастся уменьшить опухоль. Способ сократить объем опухоли один – высокодозная химиотерапия. Однако детский организм не в состоянии перенести это: от такой процедуры клетки разрушаются полностью. Поэтому и необходима пересадка стволовых клеток, которые будут восстанавливать клетки костного мозга.

– Мальчику требуется двойная аутологичная трансплантация (ему пересадят собственные клетки два раза), – рассказывает о планирующейся операции заведующая Центром детской онкологии и гематологии. – Только после этого можно будет удалять опухоль.

Сейчас Даня живет в палате с мамой. Ему проводят химиотерапию, профилактику инфекций. Клетки брали уже три раза, сколько еще понадобится – сказать пока сложно. От этого зависит и то, когда будет сделана операция.

Второй нуждающийся в операции – десятилетний мальчик из Кировграда. У него острый лейкоз. А значит – опухоль в самом костном мозге, стволовые клетки можно пересадить от сестры, кровь которой оказалась генетически совместимой с кровью пациента.

Сейчас мальчик проходит курс химиотерапии. Цель врачей – достигнуть клиникогематологической ремиссии, то есть сделать так, чтоб не осталось остаточной опухоли. Только после этого будет сделана трансплантация стволовых клеток, которые восстановят организма ребенка.

Первые операции – это только начало деятельности единственного на Урале специализированного детского онкоцентра, открывшегося лишь в феврале этого года.

Хотя сама служба детской онкологии и гематологии существовала при Областной детской клинической больнице №1 целых 15 лет. За это время появились высококлассные специалисты, которые добились заметного успеха в лечении рака у детей: раньше выздоравливали только семь процентов малышей, теперь – 70. И, как заверяют сами врачи, открытие Центра позволило улучшить ситуацию. Если раньше многих уральских детей с раковыми заболеваниями приходилось отправлять на лечение в Москву или Петербург, то теперь это не требуется. Сегодня в Центре детской онкологии и гематологии находятся 87 детей и подростков. Причем очень дорогое лечение осуществляется за счет ТФОМСа и министерства здравоохранения Свердловской области. Родители не платят ни копейки.

– Трансплантация стволовых клеток стоит минимум 20 тысяч евро, – говорит Лариса Фечина. – Понятно, что у большинства семей таких денег нет. Например, мама Инги Черепановой живет в селе, работает дояркой и воспитывает пятерых детей. Ясно, что за свой счет она бы никогда не оплатила операцию.

Сейчас у сотрудников Центра детской онкологии и гематологии большие планы. Начав с самой простой в техническом плане трансплантации (больной – и донор, и реципиент), они стремятся освоить более сложные операции: от родственных, от неродственных доноров.

– Пересадка стволовых клеток от неродственных доноров весьма затруднительна, – объясняет ситуацию заведующая центром, – потому что у нас в стране нет единого регистра потенциальных доноров стволовых клеток. А донором может быть любой относительно здоровый человек старше 18 лет, давший письменное согласие. И нужна какаято национальная программа, которая будет заниматься сбором информации о донорах, исследовать совместимость по крови, создавать единую компьютерную сеть. Это очень помогло бы врачам.

Ольга Мелкозерова, «Российская газета», 12.12.2006