Всенародная овечка

16.02.200739390
Игорь Лалаянц, доктор биологических наук

Когда в 1997 г. на обложке одного из февральских номеров научного журнала Nature появился портрет овцы, мало кто предполагал, что это событие станет поистине всенародным. Долли вырвалась из рамок специальной литературы и превратилась в символ могущества науки и человека над природой.

Однако то, что этим символом стала именно она – чистая случайность. Долли – первый выживший клон крупного млекопитающего, но далеко не первое клонированное животное в истории биотехнологий. Мало того, она явилась воплощением вечной идеи и целой цепи событий, развеянных во времени.

Человек незачатый

«И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и создал из ребра жену». Так повествует книга Бытия о первом акте клонирования человека, предпринятого с благими намерениями, поскольку «сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному». А потом он сказал им, изгоняемым из рая, «плодитесь и размножайтесь», воспроизводя потомство половым путем. Но всегда в фантазиях людей сохранялась возможность «невинного» рождения детей. Вторая дочь Зевса Афина родилась непосредственно из головы.

В новейшее время все началось, надо думать, с исследований Алексиса Карреля (1873-1944), француза, который заработал свою Нобелевскую премию в Чикаго. Дали ему ее за создание метода культуры клеток, которые успешно росли благодаря добавке телячьей сыворотки крови, получаемой со знаменитых чикагских боен. Уже будучи признанным ученым, француз написал книгу «Человек незачатый» – LHomme Inconnu, – что можно было бы перевести и как «клонированный». И там же в Чикаго работал наш соотечественник Александр Максимов, яркий последователь идей Карреля. Именно Максимов пустил в обиход поначалу явно жаргонное выражение «стволовые клетки», которое стали теперь общепринятым научным термином.

Незадолго до смерти Максимова в Берлин к знаменитому доктору Оскару Фогту, основателю Института мозга в Москве, отправился молодой Тимофеев-Рессовский. Там в Германии он закладывал основы современной биологии, которая сегодня немыслима без упоминания гена. В победном 45-м он помог сбежать из Берлина еврейской исследовательнице Шарлоте Ауэрбах, которая звала на Запад и нашего ученого. Тот коллегу не послушал и оказался на Урале, где занимался изучением механизмов радиационного поражения клеток и тканей.

Идеи Карреля и, возможно, Максимова нашли свое отражение в литературе. Сначала вышла книжка Олдоса Хаксли «О, дивный новый мир», где описывалось «производство» человеческих эмбрионов, развивавшихся затем в колбах. Вполне возможно, что таких «искусственных» людей писатели собирались кормить искусственной же пищей, о химическом синтезе которой писал Горький. Идеи, как говорится, носились в воздухе. Идеи, которые чуть позже – в 1948 году – привели к рождению уже самой настоящей антиутопии «1984», вышедшей из-под пера Джорджа Оруэлла.

Хроника экспериментов

Экспериментальное клонирование впервые осуществил в конце 60-х английский профессор Джон Гердон. Первым реально клонированным существом оказалась лягушка. Практически тут же американец Айра Левин написал книжку «Мальчики из Бразилии», в которой обрисовал некую фантастическую лабораторию в бразильской сельве. Там из клеток кожи фюрера, вывезенной из окруженного советскими войсками Берлина, клонировали новых юнгштурмистов.

В далеком теперь уже 1978 году родилась Луиза Браун – первый ребенок из пробирки. Реальная сенсация совпала с выходом в свет выдуманной книги Дэвида Рорвика «По образу и подобию: клонирование человека», также наделавшей много шума (подобно шуму, вызванному недавним заявлением раэлитов о рождении клонированных детей).

Первое клонирование человеческих зародышей – если верить профессору Лэндраму Шеттлзу из Колумбийского университета в Нью-Йорке, – было осуществлено им еще в 1981 г., но Пресвитерианская церковь запретила ему продолжать подобные опыты. Лишь через двенадцать лет появилась первая научная публикация на эту тему в журнале «Сайенс». Речь шла об «абортивном» клонировании эмбрионов человека, и в заключении говорилось: «До тех пор, пока наше общество не разработает этической, моральной и законодательной процедуры, регулирующей применение этого метода, мы не собираемся переносить клонированные эмбрионы в матку женщины».

Поясним в скобках, что «клон» как слово находится в прямом родстве со словом «клан», то есть ветвь, род, кровные узы. Сначала ученые научились клонировать мышей, чему в немалой степени способствовал прогресс электроники. Она «гасит» естественные вибрации и позволяет получить «цитом», то есть «пустую» цитоплазму яйцеклетки, в которую затем вводится ядро любой другой – неполовой – клетки (соматической, от «сома» – тело).

Клонирование тех же мышей выросло из работ по получению эмбриональных стволовых клеток, в которые вводили «чужие» гены или в которых «выключали» собственные. Так наука к середине 90-х постепенно созрела до реального клонирования первого крупного животного. Но сначала был относительный успех, описанный в статье, опубликованной в Nature в марте 1995 г. Автором был еще никому неизвестный Ян Вилмут из эдинбургского института Рослин. В ходе экспериментов методом «дети из пробирок» были зачаты эмбрионы ягнят, из которых на 10-й день получили культуру клеток. Ядра эмбриональных клеток вносили в цитом – пустую оболочку, затем образовавшиеся зародыши переносили овцам. Сенсация же случилась через год с небольшим, когда шотландцам удалось обойтись без «промежуточной» стадии и получить жизнеспособную овечку Долли. Мир вступил в новый этап развития, что тут же было отражено в буйной фантазии авторов прошедших на широком экране «Клона» с Арнольдом Шварценеггером и «Острова» со Скарлет Йохансон.

«Клональное» десятилетие

Ученые предупреждали, что не стоит испытывать излишней эйфории в связи с рождением Долли. «Гены-генчики, древние младенчики», – говорится в одном из стишков. Проведенный генетический анализ показал, что Долли родилась с короткими, или «старыми», теломерами – участками хромосом, «отсчитывающими» клеточные деления. Чтобы этого избежать, нужно каким-то образом перепрограммировать геном клеточного ядра, используемого для пересадки. Для изучения всех проблем, связанных с клонированием, необходимы миллиардные вложения! Вот почему за прошедшее «клональное» десятилетие исследователи свернули на более практичную и в финансовом отношении многообещающую стезю изучения стволовых клеток всех видов, в том числе и раковых.

Открытие последних стало действительно научной сенсацией прошлого года. Удалось определить не только качественные признаки стволовых клеток самых разных опухолей, но и количественные параметры. Оказалось, что одна стволовая раковая клетка приходится на более чем 50 тысяч опухолевых. Попытки воздействовать на опухоль с помощью того же радиационного облучения приводят только к активации генов «починки» ДНК, в результате чего стволовые опухолевые клетки становятся радиоустойчивыми. Вот такой не совсем «прямолинейный» выход работ, приведших десять лет назад к рождению «бедной овечки» Долли, родившейся преждевременно «взрослой» и страдавшей не только от чрезмерного внимания людей, но также и от всякого рода болезней. Как говорится, вечная ей память и наша благодарность за то, что она стала «пионеркой» на этом тернистом пути.

Когда я прочитал о ее несвоевременной смерти в 2003 г., то вспомнил южноафриканца Луи Вакшанского, на котором провели первый «опыт» по пересадке сердца, не зная, как бороться с отторжением. О клонировании к моменту рождения Долли мы знали чуть больше, но все-таки мало, чтобы поставить его на поток. Но даже при успешном решении технологических проблем останутся этические и моральные.

А в современном весьма наэлектризованном мире нужно будет как-то успокоить и религиозные общины. Но это, скорее всего, уже забота грядущих поколений. Хотя кто знает – прогресс науки неудержим...

«Московские новости», 16.02.2007

Ваш комментарий:
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться.
Вернуться к списку статей