Российским ученым нужно интегрироваться в мировое сообщество

02.02.200627320
Непременным условием для развития биотехнологической отрасли является не только обеспечение притока инвестиций, но и организация эффективного взаимодействия между разработчиками, инвесторами и государством. О том, в каком направлении может развиваться такое сотрудничество, мы беседуем с заместителем исполнительного директора Некоммерческого партнерства «ТЭМП» Юрием Владимировичем Ремневым.

– Юрий Владимирович, что сегодня составляет основной научный багаж российской биотехнологической отрасли?

– Еще во времена существования СССР руководство страны направляло огромные средства на ее развитие. Еще в 1975 году была принята государственная программа развития молекулярной биологии, в рамках которой предусматривалось создание целого ряда научных центров, НИИ, подготовка научных кадров и многие другие мероприятия. При этом стоит отметить, что многие из этих учреждений работали в смежных областях и нередко дублировали деятельность друг друга…

Не будем сегодня оценивать успешность работы всей этой научной инфраструктуры на протяжении последующих 20 лет, отметим лишь, что практически все наработки, с которыми наши ученые вошли в новое тысячелетие и которыми так порой гордятся, были сделаны именно тогда – во времена СССР. Безусловно, определенные достижения появлялись и позже, однако они, как правило, носили все же узкоспециализированный характер. Причем и сегодня большинство сохранившихся институтов работают над решением задач, поставленных еще 15-20 лет назад.

И вот ту мы как раз подходим к одной из основных причин, по которым современная российская биотехнологическая отрасль находится в тупиковой ситуации. В силу сложившейся на момент существования и распада СССР информационной закрытости нашего общества отечественные ученые фактически варились в собственном соку. В стране отсутствовала качественная научная экспертиза осуществлявшихся разработок – причем эта проблема так и не решена до сих пор. Речь идет о том, что и тогда, и сейчас не было реально работающего механизма, позволяющего оценить нужность, актуальность и рыночный потенциал того или иного научного проекта.

Как результат, большинство современных российских ученых, работающих в сфере биотехнологий, страдают завышенной самооценкой важности своей деятельности. По данным одного из опросов, до 80 % из них свято убеждены, что делают действительно что-то уникальное и крайне необходимое – при том, что почти ни у кого из них нет объективных данных, подтверждающих такую точку зрения.

– Что подразумевается под научной экспертизой?

– Если сказать в общем, то это означает одно из ключевых условий вывода науки в технологический прорыв. Как пример можно привести Финляндию – страну, до недавних пор не отличавшуюся особо сильными позициями в области биотехнологий и вообще в науке. Там создали экспертный орган, в который входят, в том числе, и ведущие мировые специалисты в различных областях. Только после рекомендации этого органа, подтверждающей мировую уникальность того или иного проекта, государственные и частные инвесторы принимают положительное решение о вложении своих средств в данную разработку. Как результат – эта страна сегодня входит в число ведущих в данной области.

– А как в России?

– У нас же все, как правило, наоборот – российские институты чаще всего идут по пути более или менее хорошего повторения того, что уже изготовлено или придумано на Западе. Мол, если получилось сделать хорошую копию или немного улучшить технологию – то можно гордиться результатами. А между тем именно такой подход практически закрывает для нашей страны путь на мировой биотехнологический рынок. Дело в том, что Россия до сих пор не входит в международное патентное сообщество: наши патенты или авторские свидетельства не признаются нигде в мире. Соответственно, ни одна из наших якобы оригинальных разработок, с одной стороны, не защищена международными законами, а с другой – не может начать путь к потребителю, поскольку чаще всего нарушает патентное право в соответствующей стране.

В отсутствии «легитимного» (в мировом понимании) патентного механизма я вижу один из основных тормозящих факторов для выхода наших технологий на мировой рынок. Эту проблему должно решать государство путем создания соответствующей структуры, способной сопровождать тот или иной научной проект от начала и до конца – то есть от проведения его научной экспертизы и до организационной помощи в получении международного патента. На самом деле, реальные финансовые затраты на это не столь уж и велики: если не тратиться на юристов и адвокатов, то международный патент вполне можно оформить за 5-7 тыс. долларов.

Нет и понимания того, что является актуальным для мирового рынка (а без ориентации на мировой рынок невозможно добиться реального коммерческого успеха любого проекта). К примеру, перед нами и американцами стоят совершенно разные задачи в плане защиты здоровья населения. Там жизненно важной проблемой является борьба с болезнями, сопровождающими старение населения, а у нас, где подавляющая часть людей не доживает до реальной старости, совершенно другие приоритеты. Что с того, что российские ученые могут предложить мировому сообществу прекрасный препарат для профилактики и лечения туберкулеза, если этот самый туберкулез ни водной развитой стране мира почти не встречается?..

– Риторический вопрос – что делать?..

Объективно наши ученые не готовы заниматься менеджерскими функциями. Да это и не нужно, если в стране будут готовиться кадры, способные взять на себя заботу по коммерческому продвижению соответствующих разработок. Это еще одна из важнейших проблем, решать которую необходимо в самом ближайшем будущем: отсутствие маркетологов, менеджеров, директоров, понимающих специфику биотехнологической отрасли.

На самом деле, проблема даже не в отсутствии источников финансирования, которым обычно принято объяснять любые неудачи. Дело в неумении ученых общаться с потенциальными инвесторами, или, как их еще называют, с венчурными капиталистами. С одной стороны, ученые, будучи уверены в суперактуальности своей разработки, почему-то думают, что первая попавшаяся инвестиционная структура ухватится за нее обеими руками. Когда этого не происходит, возникает большое разочарование и пропадает желание заниматься продвижением своей идеи дальше. Между тем как на Западе, где и коммерциализация научных разработок, и в целом венчурный бизнес развиты гораздо сильнее, чем у нас, считается нормой обойти 30-40 потенциальных инвесторов – и только тогда добиться результата… С инвесторами еще нужно учиться разговаривать на одном языке – научить это делать, к слову, и призван организованный нами конкурс инновационных бизнес-проектов в области биотехнологий, подведение итогов которого ожидается в апреле этого года.

– В чем вы видите наиболее привлекательные с точки зрения потенциальных инвесторов направления в биотехнологической сфере?

– Сегодня в России существует целый ряд достаточно перспективных направлений для инвестиций в области биотехнологий, обладающих серьезным и пока не освоенным рыночным потенциалом. Например, очень успешно работает НПО «Вектор», разрабатывающее и производящее эффективные диагностические системы для выявления инфекционных заболеваний, ряд интересных разработок есть в НИИ особо чистых биопрепаратов (там также работают в сфере диагностики). Большой рыночный потенциал кроется в области создания различных тест-систем, начиная от тестов на беременность и наркотики, и заканчивая такой уникальной для нашей страны разработкой, как тест экспресс-диагностики инфаркта миокарда.

В общем, работать тут есть где. Главное – научить ученых, государство и инвесторов говорить на одном языке. Нужно понимать, что даже при более чем высоком уровне необходимых финансовых, интеллектуальных и временных затрат на ту или иную биотехнологическую разработку отдача от ее успешного доведения до конца, как правило, превосходит все ожидания.

Интернет-журнал «Коммерческая биотехнология» http://www.cbio.ru/

Ваш комментарий:
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться.
Вернуться к списку статей